— Говорят, скоро конец света наступает, — пробормотал Пыёлдин, соскальзывая с нар. — Все избавление…

— Тебя это не касается! Не надейся. Ишь, размечтался! Если конец света и состоится, то не для тебя… Ты свое отсидишь в любом случае.

— Дай бог, — пробормотал Пыёлдин, семеня к выходу и на ходу натягивая фуфайку.

— Что-то не нравишься ты мне, Пыёлдин, какой-то ты сегодня не такой, а?

— Годы, — Пыёлдин развел руками. — Годы… С ними не поспоришь. Кого угодно к земле пригнут. Куда идем-то?

— Начальник вызывает.

— Это хорошо.

— Работу хочет важную поручить.

— Работа всегда в радость! — не сдержавшись, воскликнул Пыёлдин. — Работой нас не запугаешь!

— Ну, ты даешь! — покачал головой конвоир, хорошо знавший о многочисленных отсидках зэка. — Кто же тебе раньше-то мешал отдаваться работе без остатка?

— Да ваш брат и мешал… Бывало, только соберешься, только настроишься на ударный труд, а вы уж тут как тут… «Руки вверх! — кричат. — Стрелять буду!» Собаками травят, руки вяжут, запихивают в какие-то кутузки на колесах… Какая работа, если руки связаны?

— Ну, ты даешь, — повторил конвоир. — Хитрый ты мужичок, как я посмотрю, ох, и хитрый… С тобой надо ухо востро держать.

— Держи, — кивнул Пыёлдин и тут же спохватился — если даже этот мордоворот что-то заподозрил, если уж он считает его хитрецом и пронырой, то останавливаться надо срочно.

И Пыёлдин замолк. На все слова конвоира лишь печально качал головой не то осуждающе, не то безразлично.

— Давно не видел тебя, Пыёлдин! — встретил его Суковатый напористо и улыбчиво. — Где пропадал?

— Делом был занят.

— Каким?! — поперхнулся начальник.

— Срок отбывал.

— И как?

— Нормально… Идет срок. Совсем немного осталось.