Убить, как Лью Смита, когда тот вошел в зрительный зал и остановился прямо перед ним, как только начал гаснуть свет. Лью даже не почувствовал, как ледяной клинок вошел точно в сердце. Он рухнул наземь, его подхватили, решив, что это обморок. Никто не заметил ухода Рудольфа. От Лью тоже пахло сигарами. На гонорар за Лью он купил Фрэнси, которая исполнила для него самый непристойный из всех, которые он когда-либо видел, танец. Он смотрел до тех пор, пока глаза не начали слезиться, и от волнения не перехватило дыхание. Когда же она наконец подпустила его к себе, он полностью потерял над собой контроль, и его пришлось приводить в чувство. Фрэнси тоже нравилось с ним, хотя потом она и надувала губки, припудривая следы от его укусов.

Он тяжело задышал в затылок стоящей впереди даме. Та забеспокоилась и полуобернулась, но он уже взял себя в руки и восстановил нормальное дыхание.

А все из-за того, что он снова был при деле. Нечто подобное произошло с ним и в прошлый раз, когда он впервые ощутил вкус плодов прежде, чем вырастил дерево. Впрочем, это было неважно, ведь результат известен заранее. Успешный исход не представлялся проблематичным, он был предрешен. Вот почему он позволял себе запрашивать так много за пустяковую, в принципе, работу.

Временами он размышлял над последними мгновениями своих жертв. Интересно, о чем они думают? О том, кто он? Или что они совершили такого, за что должны расплачиваться жизнью? Среди жертв, правда, встречались и такие, кто знал ответ. Пару раз ему показалось, что в их глазах мелькнуло облегчение. Из года в год они жили в страхе перед развязкой и, наконец, она пришла. Теперь конец страху.

Избавление являлось в образе добропорядочного джентльмена средних лет с приветливой улыбкой. Развязка оказывалась быстрой, потому что исполнитель был знатоком своего дела. Ему почудилось однажды, что один из клиентов перед смертью прошептал слова благодарности.