Разнообразная мебель и домашняя утварь – все это подтверждало, что дом обитаем. Немного в стороне от дома стояло нечто вроде загона или «корраля» – из таких же бамбуковых стволов, но закрытое сверху; внтури сидело около десяти больших ящериц; каждая очень походила на дракона святого Георгия; но я знал, что это безвредные игуаны. Собака встревожила их; в противном случае в такую жаркую погоду – был полдень, и термометр показывал 90 градусов (32,2 по Цельсию) —они бы лежали неподвижно или спали. Поведение Лобо вызвало у них гнев или страх, а может, и то и другое; некоторые ящерицы бегали в поисках выхода, другие стояли у стволов, свирепо глядя на собаку, как будто готовы были ее укусить. Бедняги, они не смогли это сделать, даже если бы попытались. К своему удивлению, мы увидели, что у них сшиты пасти.

Не могу сказать, долго ли мы стояли, глядя на это странное зрелище и гадая о его причинах. Мы еще не успели прийти в себя от изумления, когда донесшийся изнутри хижины слабый звук привлек наше внимание. Мы повернулись. И то, что увидели, заставило забыть об игуанах. Как уже говорилось, задняя часть сооружения закрывалась своеобразной ширмой из пальмовых листьев, известной как «петате». Эта ширма была частично отодвинута и позволяла увидеть, что за ней: небольшое по размерам помещение, а в нем протянутый по диагонали из угла в угол гамак, подвешенный на двух столбах. Света было достаточно, чтобы мы увидели на этой подвесной постели одну из красивейших фигур, какие приходилось видеть. Молодая девушка; развитая фигура свидетельствовала, что это девочка, которая быстро становится женщиной. В одном конце гамака видна была свесившаяся через край округлая рука, в другом – нога, которую с удовольствием взял бы как модель Фидий. И хотя внутри все же было темновато, мы разглядели и исключительно красивое лицо. Кожа смуглая, но красивая; ресницы подобны двум черным полумесяцам, переброшенным через закрытые веки.