В Найроби вылет задержали на три часа, и, несмотря на четыре большие порции виски, он спал лишь урывками, пока межконтитентальный «Боинг» не сел в Хитроу. Джонни Ленс чувствовал себя так, будто в глаза ему насыпали пригоршню песка, и когда он проходил через таможню и иммиграционные службы, настроение у него было отвратительное.

В главном зале международного аэропорта его встретил агент компании «Ван дер Бил Дайамондз».

— Как полет, Джонни?

— Как в кошмаре, — ответил Джонни.

— Для вас прекрасная тренировка, — улыбнулся агент. В прошлом они не раз побывали вместе в переделках.

Джонни неохотно улыбнулся в ответ.

— Сняли мне комнату и машину?

— «Дорчестер» — и «ягуар». — Агент протянул ключи от машины. — И я зарезервировал два места первого класса на завтрашний девятичасовой рейс в Кейптаун. Билеты в отеле у регистратора.

— Молодец, — Джонни опустил ключи в карман своего кашемирового пальто, и они направились к выходу. — А где Трейси Ван дер Бил?

Агент пожал плечами.

— С тех пор, как я вам писал в последний раз, она исчезла из виду. Не знаю, где вам начать поиски.

— Замечательно, прямо замечательно, — с горечью сказал Джонни, когда они подошли к стоянке. — Начну с Бенедикта.

— Старик знает о Трейси?

Джонни покачал головой.

— Он болен. Я ему не говорил.

— Вот ваша машина. — Агент остановился у жемчужно-серого «ягуара». — Выпьем вместе?

— Не сегодня, к сожалению. — Джонни сел за руль. — В другой раз.

— Ловлю на слове, — сказал агент и отошел.

К тому времени как Джонни во влажном сером смоге вечера пересек Хаммерсмитскую эстакаду, было уже почти темно, и он дважды запутывался в лабиринте Белгрейвии, пока не отыскал за Белгрейв-сквер нужное место и остановил «ягуар».

Квартира изменилась со времени его последнего посещения: она была отремонтирована и роскошно обставлена; у Джонни скривился рот. Наш мальчик Бенедикт, может быть, не очень усердно зарабатывает деньги, но уж в трате их он собаку съел.