В квартире горел свет, и Джонни несколько раз сильно ударил дверным молотком. Звук удара гулко разнесся по газону, и в последовавшей за этим тишине Джонни услышал шепот. Мимо окна быстро промелькнула тень.

Джонни ждал на холоде три минуты, потом отступил на газон.

— Бенедикт Ван дер Бил! — Закричал он. — Открывай! Считаю до десяти, а потом — выбью дверь!

Он перевел дыхание и снова закричал:

— Это Джонни Ленс, и ты знаешь — я говорю серьезно!

Почти тут же открылась дверь. Джонни прошел мимо, не глядя на человека, открывшего ее, и двинулся внутрь.

— Черт возьми, Ленс. Не ходи туда, — Бенедикт Ван дер Бил пошел за ним.

— А почему? — Джонни оглянулся. — Квартира принадлежит компании, а я главный управляющий.

И прежде чем Бенедикт смог ответить, Джонни оказался внутри.

Одна из девушек подобрала с пола одежду и, голая, побежала в ванную. Вторая полунатянула через голову халат, мрачно поглядывая на Джонни. Волосы у нее растрепались, и вокруг головы образовалось что-то вроде нимба.

— Отличная вечеринка, — сказал Джонни. Он взглянул на проектор, потом на экран на стене. — Фильмы и прочее…

— Ты что, легавый? — спросила девушка.

— Ты нахал, Джонни, — рядом стоял Бенедикт, затягивая пояс шелкового халата.

— Он легавый? — снова спросила девица.

— Нет, — успокоил ее Бенедикт. — Он работает у моего отца. — Это утверждение, казалось, придало ему уверенности, он выпрямился и одной рукой пригладил волосы. Голос его оставался спокойным и ровным. — В сущности, он папин мальчик на побегушках.

Джонни повернулся к нему, но обратился к девушке, не глядя на нее.

— Убирайся, крошка. Вслед за подружкой.

Она колебалась.

— Давай! — Голос Джонни щелкнул, как язык лесного пламени, и девушка ушла.

Двое мужчин стояли лицом друг к другу. Одного возраста — три десятка с небольшим, оба высокие, темноволосые, но в остальном абсолютно разные.