– Ну что же, – ответил он и прибавил почти без иронии: – Все же мы провели очень приятный вечер.

– Послушай, – сказала она, – как же все-таки насчет денег? Я серьезно говорю. Ты не беспокойся, клянусь, я все верну. Мне нужно фунтов пятьдесят, этого, наверно, хватит. Даешь или не даешь? Мне некогда с тобой любезничать.

– Видишь ли… – начал он. – Потому что, если говорить начистоту… в общем-то… Дело в том, – начал он снова с откровенностью, которая должна была ее обезоружить, – ты видишь мое положение. Я должен подумать о Бетти.

– Да уж, пора подумать о Бетти!

– Черт побери, ведь она моя жена!

– С чем ее и поздравляю!

– Знаешь, Констанс, должен заметить, вымогательница ты довольно бездарная.

– Опыта не было, – угрюмо ответила она.

– Ну а как насчет… его?

– Лучше утопиться в Серпантине.

– Проклятие! – сказал Робертсон. – Ты все на свете портишь. – Он по-прежнему сидел перед камином, подавшись вперед и обхватив голову руками. Все, нет ему нигде ни мира, ни покоя. Ведь ему чего хотелось? Чтобы женщина его подбодрила и развеселила. Но Бетти слаба, а Констанс испорчена до мозга костей.

– Жалеешь, что я пришла? – спросила она, нашаривая свою шляпку.

Робертсон сидел в той же позе и, запустив пальцы в волосы, растирал голову.

– Значит, ничего не выйдет с деньгами? – Оба прислушались: огонь вдруг затрещал в камине. – Точно, – ответила сама себе Констанс. – Ну, я пошла.

– Я что-нибудь придумаю, – сказал он. – На днях напишу тебе. Клянусь, я тебе помогу…

В этот самый момент Бетти, отдавшая Констанс свой ключ, была вынуждена позвонить в дверь собственной квартиры. Она позвонила дважды подряд, так не терпелось ей очутиться дома. Робертсон продолжал в отупении сидеть перед камином, и дверь открыла Констанс.

– Хэлло, Кон, – раздался голос Бетти, – ну как, попала в квартиру?

– Ага. Бобкин вернулся. Я пытаюсь занять у него денег.