Арина грустно вздохнула.

– Ну что же, кажется, вам самому лучше убедиться в том, насколько у вашей подопечной все в порядке. Для этого достаточно съездить к ней домой. Может быть, в вашем понимании это не болезнь, а в моем – очень даже тяжелое психическое заболевание.

Судя по всему, Арина не намерена была продолжать. Генрих с удивлением констатировал, что им овладевает некий порыв – ему и правда захотелось поехать к Эльфире и разрешить задачу, которую задала домработница. «Впрочем, – подумал он, – лучше я позвоню».

Он набрал номер. Не дождавшись ответа, перезвонил через десять минут. Результат тот же. Через следующие пять – снова безответный звонок. Бросив трубку, Генрих натянул легкое пальто и вприпрыжку поскакал к машине.

Незнакомые до сих пор эмоции целиком овладели им: здесь были и сомнения в правильности поступка, и страх перед неизвестностью, и переживания за девушку, и ревность, и злость...

Через сорок минут взволнованный ученый тарабанил в дверь небольшой съемной квартиры, где Эльфира один раз угощала его чаем с печеньем.

– Кто там? – послышался голос вдалеке. Это был ее, Эльфирин голос, только немного сдавленный и как будто испуганный.

« Слава богу, она жива!» – подумал Генрих и вновь удивился сам себе.

– Эльфира, открой! Это – я, Генрих! – От волнения ученый внезапно перешел на фамильярное «ты».

Ответа не последовало. Генрих колотил в дверь все сильнее, казалось, тонкое дверное полотно вотвот вылетит из проема.

– Не стучите вы так, – попросил голос Эльфиры.

– Открой, тогда я перестану стучать, иначе просто вынесу дверь вместе с косяком!

– Хорошо, хорошо, я открываю!

Через пару минут послышались легкие шаги, звяканье ключей, и дверь приоткрылась. Генрих изо всех сил толкнул дверь и схватил Эльфиру в объятия. Он сам не ожидал от себя такой бури эмоций.