– Не стоит, Эльфира. Возьмите деньги, в следующий раз приходите в это же время в четверг, – Генрих пока еще мог себе позволить оплачивать домработницу Арину, которая прекрасно справлялась с обязанностями.

Эльфира, скромно потупив взор, послушно оделась. Она предложила свои услуги по уборке квартиры от чистого сердца. Ей действительно нравился этот скромный молодой мужчина с проницательными глазами и тонкими пальцами. Он был какой-то необычный, очень тонкий, не произносил грубых слов и всегда называл ее на «вы». Им никогда не удавалось поговорить, а между тем у Эльфиры в запасе было несколько интересных историй. Больше всего она любила рассказывать историю своей нелегкой жизни и выносить суждения о клиентах. У нее их было много – детская притягательность и наивность пользовались спросом. Кроме того, девушка была недурна собой. Ладная фигурка, круглая задорная попка, смуглая кожа, пухлые детские губки бантиком, длинные темные волосы, открытый высокий лоб – что еще человеку нужно для счастья? Да, видимо, деньги. Пока она могла их зарабатывать только одним способом. Философский взгляд на жизнь не позволял Эльфире опускаться до угрызений совести по этому поводу. В сущности, крестьянское воспитание и привычка жить сегодняшним днем не предполагали раздумий на щекотливые темы. Жизнь могла иметь только два определенных окраса: черный и белый, в крайнем случае – серый.

Эльфира понимала, что бизнес, которым она зарабатывает на жизнь, однозначно черного цвета. Одежда и еда – белого. Непонятная ситуация, в которую поставил Эльфиру гений, на все сто процентов имеет серый окрас, потому что все неоднозначное может быть только серого цвета. У девушки была разработана стойкая теория на этот счет. Со временем серое превращалось либо в черное, либо в белое. Поэтому мысли проститутки не подвергались перегрузке даже в один миллиметр ртутного столба, а переживания, сомнения или недовольство отсутствовали в арсенале эмоций напрочь.