И слышно было, как мальчишка цинично захохотал.

В темном коридоре на втором этаже следователь нащупал какую-то дверь и сказал:

— Здесь, что ли?..

Он постучал, и дверь легко отворилась. Она открылась просто от стука. На высокой постели под ослепительно сверкающим зеленым шелковым одеялом спал краснолицый парень. На спинке кровати висела гимнастерка с погонами старшего лейтенанта. На тоненькой веревочке, протянутой от окна к задвижке печного дымохода, пара стираных мужских носков и портянок с рыжими подпалинами.

— Ошиблись, наверное, — шепотом сказал Карцев.

— Да здесь! Что я не знаю, что ли?.. — зло ответил следователь и огляделся. — Придет сейчас… Далеко бы ушла, дверь открытой бы не оставила. У них туалет во дворе…

По коридору простучали каблуки, и в дверях появилась грубо накрашенная женщина лет сорока пяти. Пьяненько улыбнувшись, она всплеснула руками и ласково сказала:

— Сергей Иваныч! Здравствуйте!.. И вы тоже… Очень приятно.

Нисколько не смущаясь, она поправила на краснолицем парне одеяло, на ходу собрала одну портянку в кулак и сжала — проверила, сухая ли… Все это она сделала одним движением, мягким и удивительно изящным. Движением, которое свойственно очень одиноким и знающим себе цену женщинам. Она даже за стол села, так легко и естественно загородив собой спящего, что Карцев понял, почему к ней все «ходют и ходют» молодые лейтенанты.

— Пойдемте, Ядвига Болеславовна, — сказал следователь. — Вот товарищ из Ленинграда приехал…

— За обоими? Мужчину тоже брать будут?

— Посмотрим, — сказал следователь и встал из-за стола.

— Ну, тогда вы меня извините, — сказала Ядвига. — Я переоденусь…

Следователь и Карцев вышли в коридор.

— Вы вообще-то ей не говорите, что вы родственник… — зашептал в темноте следователь. — Пусть думает, что вы из управления… А то обдерет как липку.

А может, он напрасно ушел в цирк? Бросил тогда все к чертовой матери и ушел. «В профессионалы ушел…» — говорили о нем спортсмены с презрением и завистью. Конечно, говорили, там платят!