- Вот чудеса-то! - воскликнули девушки, как, должно быть, восклицают, когда действительно случаются какиенибудь чудеса. - И где же это было?

- Околеть на месте: в Казани было!.. Видите, как: я, деверь, кума, золовка, шурин, - все мы ходили вместе туда. Приходим - а он ест ее!..

- Кошку? - привскокнув, воскликнули девицы.

- Ее-с! Живую кошку, как перед истинным Христом моим! - воротит шкуру с затылку и питается ее кровию...

Так и на афише было сказано. За вход двадцать пять копеек взяли...

- Ну уж это удивление! - сказала мать девушек. - Именно удивление! У нас бы, - в нашем городе, по три рубли платили бы, ей-ей... Ну и что же?.. - как бы растерявшись от разнообразия и силы этого впечатления, продолжала она. - Как же он... Я думаю, ведь его не допустят к святому причастию после этого злодейства?

- С дозволения начальства! - сказал мещанин с покорностию в голосе.

- Что ж такое, что начальство дозволяет, - вмешалась одна из девушек: он сам должен отвечать на том свете...

Нешто можно есть кошек? Глядеть-то на это и то грех перед богом.

Это было сказано с такой энергией и убеждением, что мещанин не пытался возражать и в раздумье сказал:

- Так-то так...

- Отчего же смотреть-то? смотреть-то не грех, я думаю? - попробовала было вставить мать.

- Что смотреть, что есть - все одно! - сказала дочь решительно. - Не платили бы ему денег, небось не ел бы...

- Мату-ушка-а! - перебил эту негодующую речь какой-то старик, сидевший на полу. - Не платили бы, не ел бы и сам бы с голоду помер! Начальство и это дозволяет, да что хорошего!.. Ведь и ему есть-пить надо! Родная! Он бы, может, говядинки-то и охотнее бы поел, чем кошку-то, да нету ее... Чай, и самому не сладко...

- Это верно! - оправившись, вставил мещанин: - потому он из дворовых людей господ Елистратовых, а уж это через великую бедность за иностранца объявился...