Проехав около 18 лег от Топика, мы на третий день вступили в страну, которая, но особенности своей и по непреодолимому впечатлению, на нас произведенному, заслуживает упоминания. Как далеко достигали взоры, земля была покрыта черными шлаками и кусками лавы, часто огромной величины; ни малейшее разнообразие не развлекало устрашенных взоров; черная, изрытая, обширная равнина простиралась под ногами нашими до краев горизонта. Трудно составить себе понятие о такой совершенной картине смерти в природе! В тундрах северной Сибири, которые зимою покрываются как бы саваном, и в ледяной равнине полярного моря, думал я некогда видеть символ смерти; но игра солнечных лучей, преломляющихся об лед и снежные кристаллы, имеет свою прелесть; белая равнина блестит тысячами алмазов, смарагдов, рубинов; а когда солнце скроется в густом снежном вихре, движение падающих хлопьев и чистая белизна их вновь напоминают о жизни. Здесь же, на месте необъятного горного пожарища, где владычествует совершенное отсутствие цветов, глаз, куда бы ни обратился, видит только черные массы: по истине, едва ли воображение может создать что либо ужаснее этого зрелища! Лишь только перебрались мы чрез сей потухший кратер, как нам показалось, что из мрачной могилы вступили мы в веселую жизнь. Светло зеленые маисовые поля, темно синие агавы, зеленовато желтый сахарный тростник, покрывали почву, как бархатные ковры, и деятельное население деревни Ahuacatlan, уподобляло ее немаловажному городку. Она стоит на речке; в ней прямые улицы, каменные строения, красивая церковь, лавки и, что для нас было всего важнее, порядочный, с окнами и дверьми, постоялый двор, pasado. Красивейших кипарисов мы не видали, разве только в Керетеро; во многих садиках деревни стояли группами апельсинные деревья, обремененные золотыми плодами, и ряды бананов тянулись вдоль берега речки. Мы приехали ровно в полдень, и несказанно страдали от жары на улицах. Мой термометр Реомюра, стоявший в 7 часов утра на 7° тепла, показывал в полдень в тени 20°, а на солнце 35 1/2. Так как мы на прогулке по улицам совершенно подвергались солнцу, то в течение пяти часов, из осенней Ситхинской температуры перешли в температуру горячих серных ключей.