На пути из Тепика, мы каждый день встречали караваны, шедшие с иностранными товарами от морского берега в провинции, или из внутренних областей к морю. По близости Агуакатлана случайно сошлось из разных сторон более 1000 мулов. Из северных деревень шли обозы с мылом, другие со шляпами и водкою; из Гвадалахары, с гитарами и медною посудою, а с юга, из Колимы, с кокосовыми орехами. Мы купили их несколько, по реалу (65 коп.) орех, и утолили жажду сладким, освежающим молоком. Погонщики мулов, arieros, и поселяне, rancheros, большею частью настоящие Мексиканцы, потомки древних Астеков; они говорят по-Испански, но кажется, сохранили характер своих предков. Они народ добродушный, услужливый, которым легко управлять; они заслуживают достойнейших правителей и наставников, нежели Испанские креолы, которые теперь управляют ими.

Проехав около 3 лег за небольшую деревню Окоте, стоящую в каменистой, дурно обработанной стране, мы начали подниматься на горы, чрез которые проложила себе дорогу река Сан — Яго, впадающая при Сан-Бласе в море; она образует целый ряд водопадов, которые в дождливое время, говорят, очень величественны; теперь же были незначительны. Огромные горные ущелья barancas, в которые надобно спускаться вдоль необыкновенно крутых скатов гор, несказанно затрудняют путь, и составляют непреодолимое препятствие и проложении проезжей дороги. Иссеченная в камне тропа ведет зигзагами по стене утеса; всадник касается её правою ногою, а левая висит над пропастью, на дне коей деревья в 150 футов вышины кажутся низким кустарником. Если лошадь оступится, то всадник погиб; он должен положиться на верный ход своего коня, или ехать на муле, который, с удивительным искусством, то скатывается, растянув ноги, то, почти можно сказать, по зрелом размышлении, ощупав переднею ногою, цепляется за твердый камень, и вдруг поднимается.