Но наш Северо-Американец погонял четырех бодрых коней с такою неустрашимостью, и правил ими по пням и каменьям с такою ловкостью, что мы летели по едва проезжей дороге, как по лучшему шоссе в Европе. Пока мы не удостоверились в неимоверной прочности дилижанса, нам казалось, что он неминуемо разлетится в тысячу кусков, и ежеминутно опасались, что он опрокинется. Я два раза ездил из Петербурга в Иркутск, и один раз из Иркутска в Петербург, и довольно знаком с опасностями пешего путешествия сухим путем; но мне еще не случалось видеть ничего подобного езде в дилижансе из Гвадалахары; казалось, что кучер бежал из дома сумасшедших, и пассажиры обречены на гибель. Но судьба была к нам благоприятна, и мы достигли Мексики, не испытав ни малейшего приключения, хотя с учреждения дилижансов редко проходит неделя, чтобы не было рассказов об опрокинутом дилижансе и ушибленных пассажирах.

Окрестности были не такого свойства, чтобы приятными видами хотя несколько вознаградить вас за эту адскую езду; первые два дня дорога шла на север по безлесной, пустой, дурно возделанной стране, с немногими дрянными деревушками. В первый день проехали мы через каменный мост на арках, la puente de Calderon, сделавшийся знаменитым в летописях тамошней войны, в 1811 году, совершенным поражением инсургентов под командою Дона Мигуэля Гидальо; рассказывают, что тут побито более 20,000 Индейцев, которые, повинуясь Гидальо, бросились на пушки, чтобы шляпами заткнуть их жерла. Спутник наш жалел, что не все народонаселение, 6 миллионов Мексиканцев, было тут побито, ибо нельзя было оказать лучшей услуги человечеству: надобно только подумать, говорил он, что эти мошенники Мексиканцы никогда не платят долгов честным Европейским купцам, грабят и обманывают, и не смотря на то, не умеют пользоваться землею. Это дурное расположение духа и на ночь не покинуло нашего Австрийца. Из Логоса пришел дилижанс с пассажирами, из коих один, брат военного министра Мексики, всю ночь продекламировал о своем патриотизме, рассказывал любовные похождения, одним словом, никому не дал покою; это так раздражило нашего спутника, что на следующее утро, когда уехал дилижанс из Лагоса с говорливым Мексиканцем, он громко закричал ему, что первой церкви принесет в дар 100 пиастров, если опрокинется дилижанс и укоротит дни брата военного министра.