- Пусть нечет, - отвечал Семенов.

- Твое. Теперь ты.

Семенов загадал, но лишь только открыл он ладонь, чтобы сосчитать, верно ли Хорь сказал "нечет", как хищный Хорь схватил костяшки и спрятал их себе в карман.

- Что же это. Хорь? - говорил Семенов.

- Я тебе Хорь?.. а в ухо хочешь?

- Оплетохом, - сказал один из товарищей.

- Беззаконновахом, - прибавил другой.

- И неправдовахом, - заключил третий.

- Отдай, Хорь; право, отдай.

- Опять Хорь?.. Рожу растворожу, зубы на зубы помножу!

Семенов не стал более разговаривать. Несчастный отошел в сторону. Нигде не было для него приюта. Он вспомнил, что у него в парте есть горбушка с кашей. Семенов хотел позавтракать, но горбушки не оказалось. Раздраженный постоянными столкновениями с товарищами, он обратился к ним со словами:

- Господа, это подло, наконец!

- Что такое?

- Кто взял горбушку?

- С кашей? - отвечали ему насмешливо.

- _Стибрили_?

- _Сбондили_?

- _Сляпсили_?

- _Сперли_?

- _Лафа_, брат!

Все эти слова в переводе с бурсацкого на человеческий язык означали: украли, а _лафа_ - лихо!

- Комедо! - раздался голос Тавли.

- Иду! - было ответом.

Семенов еще после обеда подслушал, что у Комеды с Тавлей состоялся странный спор на пари, и потому поспешил на голос Тавли, забыв о своей горбушке.

- Готово? - спросил Комедо.

- Есть! - отвечал Тавля и развязал узел, в котором оказалось шесть трехкопеечных булок.

- Сожрешь?

- Сказано.

Толпа любопытных обступила их. Комедо был парень лет девятнадцати, высокого роста, худощавый, с старообразным лицом, сгорбленный.

- Условия?

- Не стрескаешь - за булки деньги заплати, а стрескаешь - с меня двадцать копеек.

- Давай.

- Смотри, ничего не пить, пока не съешь.