Опять ответа нет.

- Взъерепень, взъерепень его! - говорят окружающие.

- Заплачь, так прощу! - говорит Тавля.

- Смотри, чтобы самому плакать не пришлось! - ответил Гороблагодатский. Здоровый детина выносил сильную боль в руке, но только мрачный взгляд обнаруживал, что он чувствует.

- Что, дядя, больно?

Тавля дал такого щипка, что Гороблагодатский невольно стиснул зубы. Все захохотали.

- Живота аль смерти?

Сильный щипок повторился при хохоте зрителей. В этом хохоте не слышалось злорадованья или неприязненной насмешки; товарищи видели во всем только комическую сторону. Один лишь Семенов улыбался как-то особенно; его удовольствие не походило на удовольствие других, и действительно, он затаенно повторял в душе:

"Так и надо, так и надо!".

Дошло до ста...

- Ну, черт с тобой! - заключил наконец Тавля.

Гороблагодатский глубоко ненавидел Тавлю и решился на игру с ним в надежде остаться победителем и задать ему более, чем с пылу горячих. Оба они были _второкурсные_. Каждое учебное заведение имеет свои предания. Аборигены училища, насильно посаженные за книгу, образовали из себя _товарищество_, которое стало во враждебные отношения к _начальству_ и завещало своим потомкам ненависть к нему. Начальство, со своей стороны, также стало во враждебные отношения к товариществу и, чтобы сдерживать его в границах _училищной инструкции_ (кодекс правил для поведения и учения), изобрело целую бурсацко-бюрократическую систему. Зная, что всякое царство, раздельшееся на ся, не устоит, оно отдало одних товарищей под власть другим, желая внести в среду их междуусобие. Такими властями были: _старшие спальные_ - из второуездных; _старшие дежурные_ - из спальных, справляя недельную очередь по всему училищу; _цензора_ - надзирающие за поведением в классе; _авдитора_ - выслушивающие по утрам уроки и отмечающие баллы в _нотатах_ (особой тетради для баллов); наконец, последняя власть и едва ли не самая страшная - _секундатор_, ученик, который, по приказанию учителя, сек своих товарищей.