- Меня интересует истина, - сказал шериф.
- Меня тоже, - сказал дядя Гэвин. - Это большая редкость. Но еще больше меня интересуют люди и справедливость.
- Но ведь истина и справедливость - одно в тоже, - заметил шериф.
- С каких это пор? - возразил дядя Гэвин. - Я в свое время убедился, что истина - все, что угодно, только не справедливость, и я также убедился, что в своем стремлении к справедливости правосудие использует такие орудия и инструменты, которые мне глубоко отвратительны.
Шериф рассказывал нам об убийстве стоя; крупный мужчина с твердым взглядом маленьких глаз, он возвышался над настольной лампой, глядя сверху на преждевременно поседевшую буйную шевелюру и живое худощавое лицо дяди Гэвина, а тот, сидя прямо-таки на собственном затылке и задрав скрещенные ноги на письменный стол, жевал черенок кукурузной трубки и крутил вокруг пальца цепочку от часов с ключиком Фи-Бета-Каппа. который он получил в Гарварде.
- Зачем? - сказал дядя Гэвин.
- Я это самое у него и спросил, - сказал шериф. - А он мне ответил: "Зачем мужья убивают жен? Ну, скажем, ради страховки".
- Неправда, - возразил дядя Гэвин. - Это женщины убивают мужей ради непосредственной личной выгоды - например, ради страховых полисов, или, как они думают, по наущению другого мужчины, который им якобы что-то посулил. Мужья убивают жен от ненависти, от гнева или отчаяния, а то и просто чтоб заставить их замолчать - ибо сколько женщину ни задабривай, сколько раз из дому ни уходи, заткнуть ей глотку невозможно.
- Верно, - согласился шериф. Он сверкнул на дядю Гэвина своими маленькими глазками. - Похоже, будто он хотел, чтобы его упрятали в тюрьму. Он как бы дал себя арестовать не потому, что убил жену, а как бы убил ее, чтоб его арестовали, посадили под замок. Под охрану.
- Зачем? - спросил дядя Гэвин.
- Тоже правильный вопрос, - продолжал шериф. - Когда человек нарочно запирает за собой дверь, - значит, он боится. Но человек, который добровольно садится в тюрьму по подозрению в убийстве... - Он добрых десять секунд глядел на дядю Гэвина, моргая своими жесткими глазками, а дядя Гэвин отвечал ему таким же жестким взглядом. - Потому что он не боялся. Ни тогда, ни когда бы то ни было. Время от времени встречаешь человека, который никогда ничего не боится. Даже самого себя. Вот он такой и есть.