—   Нет,  дядя,  этого никто не может сказать. Товар гофлиферанта Шлейфа есть товар самого высокого качества.

     Гофлиферант продолжал:

     —   Да,  высокие качества моего товара известны всем. Я употребляю самый хороший  материал  и самые усовершенствованные машины, у меня работают самые хорошие  мастера,  я  плачу  им аккуратно в срок, и они имеют у меня хороший заработок.  Когда  к  ним  приходят  агитаторы от социалистов, они смеются и говорят:  «Нам  не  нужно  никакого социализма, мы — национал-либералы, и мы работаем на господина гофлиферанта Шлейфа».

     Карл сказал:

     —   Мой  товарищ,  Отто Шарф, социал-демократ, говорит, что есть не мало социалистов и на фабриках гофлиферанта Шлейфа.

     Гофлиферант покраснел, стукнул кулаком по столу, и сказал сердито:

     —   Отто  Шарф  —   мальчишка и бездельник, и его мать — паршивая русская свинья,  и  я  не хочу говорить о каком-то Отто Шарфе, когда я говорю о моем племяннике.  Гофлиферант  Шлейф  не заносчив,  но он знает себе цену. Каждый вечер  гофлиферант  Шлейф  идет  в  это  кафе.  где  рядом с ним может сесть каждый;  он  выпивает  свою  кружку  в  двадцать  пфеннигов, и дает кельнеру десять  пфеннигов,  —   не  больше и не меньше. И никто не смеет сесть за тот столик, где я привык пить свое пиво. Кельнер, прошу сосчиґтать!

     Карл сказал:

     —    Кельнер,   я  плачу  за  эту  кружку.  Еще  одну  кружку  господину гофлиферанту.

     Гофлиферант возразил:

     —   Я  выпил  мою  кружку,  и мне пора идти домой, где меня ждет госпожа Амалия Шлейф, супруга гофлиферанта.

     Карл сказал:

     — Дядя, за ту кружку я заплачу.

     Гофлиферант  не  спорил. Он сидел перед новою кружкою пива, и продолжал распространяться о своих достоинствах.

     Гофлиферант говорил:

     —   Я  не  гордый  человек, нет.  Я пожму руку всякому человеку, который честно  занимается  своим трудом.