- Что значит земная потребность в тот миг, когда дух жаждет божественного!

С этими словами он сел, поджав под себя ноги, на софе, взял в руки гитару и начал петь новогреческие песни, слова которых он с трудом произносил. Песни эти с аккомпанементом, сочиненным самим бароном, звучали настолько скверно, что их можно было выдавать за нечто своеобразное и характерное; когда барон пел их своим знакомым барышням, они всегда слушали их с удивлением и даже не без некоторого страха. Вдохновения ради, барон, осушив одну бутылку шампанского, потребовал себе вторую. Тут ему стало казаться, что аккорды, которые он брал на гитаре, раздавались где-то вне инструмента и стали звучать полнее и гармоничнее в самом воздухе. К аккордам присоединился непонятным образом и голос, и барон решил, что это его дух, освобожденный от земных уз, изливался в небесной мелодии. Вскоре послышался таинственный шелест... С шумом отворилась дверь, и в нее вошла высокая стройная женщина, окутанная густым покрывалом...

- Это она, это она! - воскликнул барон вне себя от восторга, стал на колени и протянул ей голубой бумажник.

Женщина отбросила густые складки вуали, и Теодор, задрожав от восторга, едва мог вынести сияние ее неземной красоты. Прекрасная девушка взяла бумажник и внимательно проверила его содержимое. Затем она наклонилась к Теодору, который все еще стоял на коленях, подняла его и сказала сладкозвучным голосом:

- Да, это ты, мой Теодор! Наконец я нашла тебя.

- Да, это синьор Теодор. Ты его нашла! - подтвердил какой-то голос, и барон только теперь заметил маленькую странную фигурку, стоявшую за девушкой, одетую в красную мантию и с блестящей, как огонь, короной на голове. Слова карлика показались Теодору свинцовыми пулями, ударявшими в его мозг, и он, несколько испугавшись, отскочил назад.