Ах, милая Харитон, даже это ужасное платье не помешало мне его узнать! Какая колдовская сила отняла его у меня! А если бы он меня увидел?! Я быстро обернула шею магической лентой, он прошёл мимо, чуть не задев меня, я была невидима, но, казалось, он ощущал присутствие рядом какого-то доброжелательного существа. Он уселся на скамью недалеко от меня, снял шляпу и принялся напевать мелодию со словами примерно такими:"Дай посмотреть на тебя!" или "Дай увидеть тебя в окно!" Потом он вытащил футляр и вынул из него инструмент, который здесь называют очками. Он надел инструмент на нос, укрепил за ушами и сквозь светлые, до блеска отшлифованные стёкла, которые оказались перед глазами, не отрываясь смотрел в ту сторону, где сидела я. Я испугалась, что магический взгляд через стёкла это могучий талисман, который разрушит чары, я уже думала, что всё пропало, но случилось так... роковые повороты моей жизни! Как рассказать тебе об этом, милая моя Харитон, как описать то неизъяснимое чувство, которое охватило всё моё существо! Однако слушай всё по порядку. Мария, прекрасное и милое дитя, хотя и не исповедует нашей веры, однако почитает обычаи страны и свято верит в истинность нашей религии. В ночь накануне дня святого Иоанна мне удалось ускользнуть из-под надзора мага. Ключи от дома были у Марии, она ждала меня с изящным сосудом в руках, в глубоком молчании мы вместе отправились в лес, нашли цистерну, которая там находилась, достали из неё святой воды и бросили в неё освящённые яблоки. На другое утро, самозабвенно помолившись святому Иоанну, мы подняли сосуд на четырёх указательных пальцах рук. Он повернулся налево и повернулся направо, качаясь и подрагивая. Напрасны все надежды! Однако потом, омыв голову, шею и грудь святой водой, в которой лежало освящённое яблоко, я вышла из дому под густой вуалью - мой саг видел в это время один из своих длинных снов и как будто бы не заметил этого - и пошла вдоль длинной городской улицы, обсаженной деревьями, которая называется "Липы". И тут какая-то старуха несколько раз подряд громко крикнула: "Теодор! Теодор!"