Парабеллум за кушаком,

В подворотню бросался прохожий.

Увидав меня за углом…

………………………………

Гоцай, мама, орёл или решка,

Умирать, побеждать — всё к чертям!

Вся страна, как в стогу головешка,

Жизнь пошла по железным путям…

Павел Антокольский:

Не тьма надо тьмой подымалась,

не время над временем стлалось,

Из мрака рождённое тельце несли пеленать в паруса…

(«На рожденье младенца»)

или его же «Баллада о парне из дивизии «Великая Германия»:

Парня выбрали по росту среди самых низколобых,

На ночь заперли в казарму, сны проверили в мозгу»…

или такие строки:

Макбет по вереску мчится. Конь взлетает на воздух,

Мокрые пряди волос лезут в больные глаза,

Ведьмы гадают о царствах. Ямб диалогов громоздок.

Шест с головой короля торчит. разодрав небеса…

(«Эдмунд Кин»)

Константин Симонов, (тоже, как и Киплинг, военный журналист) и вовсе не знавший ни одного иностранного языка, но — буквальный подражатель Киплинга начиная с самых ранних собственных стихов:

«Никак не можем мы смириться с тем.

что люди умирают не в постели,

что гибнут вдруг, не дописав поэм,

Не долечив. Не долетев до цели,

Как будто можно, кончив все дела…»

«Всю жизнь любил он рисовать войну»,

Сразу видно и откуда пошли такие баллады, как его же «Рассказ о спрятанном оружии». Тут сюжет взят у Р. Л. Стивенсона из его знаменитого «Верескового мёда» в переводе С. Маршака), а построение стиха и вся интонация киплинговская. Ну, и почти все стихи из книги «С тобой и без тебя», где так наз «лирический герой» вышел из Киплинга, едва успев кое-как переодеться в форму советского офицера. Или, наконец, баллада «Сын артиллериста» с её рефреном: