И вот в самом конце ряда Джимми увидел пару дешевых туфель на высоком каблуке, и гримаса отвращения перекосила его лицо. Он взял эти туфли и переложил на пол под калошницу с таким омерзением, будто тронул дохлую лягушку. Это были туфли Лавли Трюитьен, личной служанки миссис Пенхоллоу... Нет, он не собирался начищать туфли этой мерзкой кошке, нет уж, кто угодно, только не он. Это была нахалка, каких мало. Но она шествовала по дому так тихо, всегда с таким невероятно скромным видом, что тошно становилось, а она только поглядывала гадким взглядом из-под якобы стыдливо опущенных длинных ресниц, намазанных какой-то черной дрянью. Она приходилась племянницей Рубену и начинала-то простой посудомойкой в Тревелине, точно такой же, как и прочие девушки на грязной работе... И если бы только не причуды миссис Пенхоллоу, которой она отчего-то приглянулась и которая взяла ее в свое личное услужение, она вряд ли имела бы когда-нибудь в жизни возможность освоить манеры добропорядочного мелкопоместного дворянства, да у нее и мысли бы такой не появилось ни за что в ее пустой голове...

Джимми не удовольствовался удалением ее туфель с полки калошницы, а напоследок еще и от души пнул их. О, Джимми знал про нее все! Он видел, как она целовалась с Бартоломью, радуясь, что им удалось укрыться ото всех! При этом сама Лавли; вряд ли могла кому-нибудь пожаловаться на Барта, даже если бы для этого появился бы повод... Даже самой миссис Пенхоллоу. Ведь Хозяин мог благодушно относиться к любовным играм своего сына только до тех пор, пока это не грозило браком с девицей из низших слоев.. Если бы ему только заикнулись о подобной возможности – то-то бы перья полетели от этой красотки... Нет, пока что Джимми не собирался ничего рассказывать мистеру Пенхоллоу, но если эта особа станет слишком заноситься, он ведь может и проболтаться невзначай!

Потом Джимми взял туфельки Вивьен, жены Юджина. Слегка проведя по ним щеткой, он сразу же опустил их под калошницу, посчитав работу сделанной.