муравейная толчея,бессчётная география нашего голода.
VII. Другие люди
В отличье от него я, грехохотник,я, вышедший из моды экс-новатор,прорывший столько мёртвых, древних лет,расселся у ворот тысячелетья,разъярённый анархоббиталист,готовый уплести в один присестналившееся яблочко земли.С моею флорой не сравнится флораФлориды и Флоренции, мой рай —пышнее всех раёв Вальпараисо.Я полной грудью набираю воздухв банкнотном парке этого столетья,похожего на баснословный банк,который, к счастью, мне открыл кредит.При помощи вложений, низложениймы сделаем наш век гигиеничней,колониальная война изменитсвоё навязшее в зубах названье,демократический пульверизаторразбрызгает новейшие слова —прекрасен год 2000-ный, похожийна 1000-ный, три близнеца-нолянас защитят надёжно от любогонецелесообразного протеста.
VIII. Сырьё
Мир порос всяческими «Однако»,беспочвенными страхами и вздохами,и всё же над горьким хлебом,рядом с тем или иным произволом,растения (если только их не сожгли)всё так же росли, одаряли,продолжали своё зелёное дело. Нет никакого сомненья — земля,хотя и с боя, отдала всё, что было,из лабаза, который казался вечным:умирает медь, рыдает марганец,нефть — последний предсмертный хрип,железо прощается с антрацитом,а тот уже запер свои пустоты. Вот и это столетье должно убиватьновой военной машиной -— давайтеновым способом отпразднуем смерть,на новых танкерах повезём кровь.
IX. Празднование
Зашнуруем ботинки, наденем сорочки в полоску,синий костюм, хотя и лоснятся локти,
