попадут в передрягу, —в самолёте, в поезде, в злобной войне, —всем, кто, едва успев родиться и предъявитьоружие нового века, упал как подкошенный,начал гнить посреди красной даты и красных вин!Я тоже хочу выкарабкаться из могилы, —я мёртвый, — почему бы и нет?Почему недоношенные должны быть забыты?Все приглашены на званый обед! Это всего лишь еще один год,еще один век с живыми и мёртвыми,и надо соблюдать протокол,поставить на стол не только живые,но и сухие цветы, истлевшие венчики и тишину, —тишина тоже имеет право на красоту, и мы,депутаты смерти, хотим возродитьсяхоть на краткий цветущий миг,когда откроют врата грядущего счастья.
VI. Люди
Я, Рамон Гонсалес Хладобород из Ниоткуда,из Жужуя, с Параны, с Мутной реки, из Оруро,из Маракайбо, Парраля, Овалье и Лонкомильи,чёрт те откуда. Я, бедолага из бедного Третьего Мира,пассажир третьего класса (Господи!),осевший среди невиданно-нежных орхидей, —я пришёл в этот вышеупомянутый 2000-ный год,а что толку, мне-то какая пользаот этих трёх нолей, которые красуютсянад моим нолём, над моим небытием?Где сердце, ждавшее своего знамени?Где человек, искавший самую чистую любовь?Сегодня от меня остался лишь усталый скелет,глаза, меркнущие перед этим новым отсчётом времени.Новый отсчёт — а как же несчастные лачуги,бедные школы, эти вечные лохмотья,эта землистая неустроенность наших нищих семей?Это и есть новый отсчёт, новый век, золотые врата? Я молчу, чего уж там. Я пошёл,латаный-перелатаный и весь в себе,к чему все эти открытия —вот он я и всё, что при мне:злая судьба, работа какая похуже,нищета нараспашку,
