А жизнь — как белый лист. И в этом смысле я — пустяк, Всего лишь — символист. Я узнаю себя сквозь сны, Проваливаясь в ночь. Прошу у темной тишины: «Хоть что-то напророчь!» Я вижу в зеркале из слез, Все, что не изменить… Своих седеющих волос Трагическую нить. 18. Под грустную музыку сердце стучит все сильней. И мне непонятно, чего ожидает оно? Я словно бы свыкся с текучею тяжестью дней, И призраки счастья меня не тревожат давно. И годы ненужные бродят за темным окном. Я не замечая их, снова о чем-то пишу, Не делая больше различий меж явью и сном. Мистическим воздухом больно и трудно дышу. И все недоступное ближе покажется мне, Лишь в дали Вселенной спокойно душа поглядит. И странно светло улыбнется в ночной тишине, И в небо, в холодное небо свободно взлетит. 19. Когда мое сердце замрет наконец, Иль просто забудет о боли? Смеется кошмарных иллюзий творец. Он знает, кто пишет все роли. Он видит все судьбы на зыбких путях, Чертя хитроумные знаки. Приносит трагедии в разных вестях, И души купает во мраке. А ветер безумья летит по стране И жутко свистит в мои уши. И жажда отмщенья бушует во мне, И черною яростью душит. Мерещатся лица и тают во мгле, И бездна маячит порою… А тень, мой двойник, что скользит по земле, Захвачена этой игрою. 20. Сквозь длинные дни продираясь на волю, Сквозь темные сны пробираясь наружу, Ты выбрал себе одиночества долю: