II Протыкают сердце иголки синие, Проживаю я на Десятой линии. За углом дается халва ванильная, За спиной смыкается тьма могильная. У меня в кармане кулек с конфетою, Неминучей кажется эстафетою. За иглой ушко, как в рванине тающей, Слава Богу, путь находит мерцающий.
III Полтора мертвеца Из Батюшкова Мессала. Ты летишь по блеющим волнам Где ночь могильная насквозь озарена Зияньем колтуна косматой Береники, Девичий хоровод в беспоясных туниках Тебя уводит в круг, все босы и легки Как души в юности, и груди их крепки Летейской чернотой. В болотистом Аиде Я жертвы принесу карающей Киприде Чтоб дни твои вела, как некогда блесной Той равнобедренной и пылкою весной, Красавицы сустав сведя крестообразно, Во власти пламени, влекущего к соблазнам, Златые времена! Скрипящая кровать Томимой Делии, где некогда страдать, Прогулки с Цербером, приемы Персефоны, На небе чудные рублевские плафоны, На стогнах городских архангелов посты И через Стикс ночной понтовые мосты -Я помню вас, друзья! Забудешь ли такое? Пусть жилы боевой биение тугое Стремнины бдителя, которого играл -Суровый славянин, я стопы не считал -Разбудит Миноса дворцовые угодья, Что возле Гатчины, в летейски половодья Там Делия жила и мучила свирель Пытаясь превозмочь доставшую капель.