Гейнор больше не улыбался. Взгляд его потемневших глаз был прикован ко мне. Цецилия по-прежнему смотрела на меня нежно, почти с улыбкой. Интересно, за этими васильковыми глазками есть кто-нибудь дома?

- Неужели вы хотите говорить об убийстве в присутствии Цецилии? - спросила я.

Гейнор расплылся в улыбке - дурной признак в таких ситуациях.

- Она не понимает ни слова из нашего разговора. Цецилия - глухонемая.

Я уставилась на него, и он кивнул, подтверждая свои слова. Цецилия глядела на меня все так же нежно. Мы говорим о человеческом жертвоприношении, а она об этом даже не подозревает. Если она и умеет читать по губам, то очень хорошо это скрывает. Я понимаю, что даже калека - пардон, человек с физическими недостатками - может попасть в дурную компанию, но мне все равно это не нравится.

- Ненавижу женщин, которые постоянно болтают, - сказал Гейнор.

Я покачала головой:

- Ни за какие деньги не стану работать на вас.

- Разве ты не можешь просто убить несколько животных вместо одного? спросил Берт. Берт - очень хороший менеджер. И ни черта не смыслит в оживлении мертвецов.

Я поглядела ему прямо в глаза.

- Нет.

Берт просто прирос к креслу. Перспектива потерять миллион долларов, очевидно, причиняла ему настоящую, физическую боль, но он этого не показал. Синьор Корпоруччо Негоцианти.

- Должен быть какой-то способ, - сказал он. Голос его оставался спокойным, на губах играла профессиональная улыбка. Он все еще пытался делать бизнес. Мой босс не понимал, что здесь происходит.

- Может быть, вы знаете другого аниматора, который сумел бы оживить такого старого зомби? - спросил Гейнор.

Берт поглядел на меня, потом в пол, потом на Гейнора. Профессиональная улыбка исчезла. Теперь он сообразил, что мы говорим об убийстве. Любопытно, есть ли для него какая-то разница?

Меня всегда занимало, где Берт проводит границу. Вот сейчас я это и выясню. Сам факт, что я не знала, откажется ли он от подобной сделки, уже многое говорит о моем боссе.