Розу, в сердце моём учредившую родину благоуханья!И ещё я добавил: мы встретим героев и трусов.и гроза мировая мои опалит поцелуи.Я сказал — и отчалила барка моей баркаролы.Но подлое время, но кровь человечья, пролитая за горизонтом,примешаны к пене и брызжут в лицо, затмевая нашу луну, потому чтоэта далёкая боль — это кровное наше несчастье,и рвут моё сердце мука и мужество павших.Наверное, эта война окончится, как и другие:мы будем убиты, и будут убиты убийцы,но грязное время проводит по лбу обожжённой ладонью,и кто же отмоет с нашей эпохи невинную кровь?Любовь моя, видишь: безбрежная даль побережьяпрядёт, лепесток к лепестку, медвяные ветры,и вот уже белые стяги весны возглашаютнаше бессмертье — недолгую нашу причастность.И если к нам прикасалась косая волна океана,если моя баркарола сумела пройти через бури,если в ладони мои пролилось твоё звонкое тело,встретим с тобою судьбу на этой черте не колеблясь,твёрдо глянем огню в пламенное лицо.И знает ли кто-нибудь тайную суть продолженья,соединенья времён, начинённых солнцем и плачем?Молча земля выбирает наследные зёрна и ветви,и падает в жёлтую высь новый пришелец.Человек оседлал моторы, и сделалось страшным искусство:свинцовые акварели и монументы из ветоши,книги, в которых усердно фальсифицируют молнию;великие сделки века часто подписывались кровью;словно древняя мумия, высохла наша надежда…А век обещал расплатиться за все издержки на небе.Но когда взлетали ракеты, у нас выпадали волосыи мы постоянно гадали, несчастные дети потёмок:то ли учёные вывели новую породу смерти,то ли на этот раз просто открыли звезду.И мы со всеми, родная, делили надежду и стужу,нас били наотмашь не только смертельные наши враги,
