Плачет мама, муки не тая… — Подойди к отцу. Тебя зовет он… — Меркнет лампа. — Папа, это я… — Ты, сынок? — Чуть приоткрылись веки, Взгляд чуть-чуть зажегся — и погас. Эту ночь мне не забыть вовеки. — Вот и наступил прощанья час. Смерти угодил я под копыта, Видно, в стремя встал не с той ноги. Душу дома, маму, береги ты; Слышишь, сын мой, маму береги! И замолк навек. Отца не стало… Но звучаньем прерванной строки Все кругом гудело, рокотало, Повторяло: — Маму береги! Хлынул дождь — и все в горах намокло, Разбежались по воде круги… Слышу: через крышу, через стекла Молят капли: — Маму береги! Слышу: листья шепчут за стеною: «Мама, — это дерево родное!» Голосом отца твердит земля: «Мать — весь мир, и рощи, и поля». Яростно бушует непогода, В черном небе не видать ни зги… Грохот грома — голос твой, природа, Просит каждый час любого года: «Душу мира, маму, береги!» Мать теперь одна. Остались маме Лишь воспоминанья да печаль. Горлица с подбитыми крылами, Черную надела мама шаль.

2

ЧЕРНАЯ ШАЛЬ ГОРЯНОК Мама, и ты в свой час                 черную шаль надела, Шаль, у которой концы                 от горьких слез солоны, Кос молодых черноту                 укутала тканью белой, Черной прикрыть пришлось