белый блеск седины. Точно волокна туч,                 точно дымов волокна Сбросил на белый снег                 буйного ветра порыв, Словно бы лампы свет,                 льющийся тихо в окна, Злой потушили рукой,                 наглухо ставни закрыв, Черная, черная шаль,                 древняя шаль горянок! Вас, отошедших в вечность,                 длящийся век наказ. Нет у ней бахромы,                 вышивок нет багряных… Носят ее живые —                 значит, помнят о вас!.. Движутся черные тени Весны, осени, зимы. Длится, не убывая, Траурный их черед. И — мне теперь сдается — Колокол Хиросимы, Колокол поминальный, Он и над ними поет. Движутся черные шали. Все же их что-то много!.. Слышится мне над ними Мерный, тяжелый звон. Словно гора Ахульго Все еще бьет тревогу И насыщает воздух Музыкой похорон. Черная горская шаль,                 с детства ты мне известна, Издавна почитаю                 тихую скорбь твою. Песни твоей печаль,                 хотя она бессловесна, Я до конца понимаю,                 вместе с тобой пою. Песня черной шали Я — черная шаль, И черна потому, Что ныне печаль У кого-то в дому. Средь ночи беззвездной, Средь белого дня Нет в мире покрова