Средь смутной яви первые прозренья.

2

Miss Destiny, тебе ли я внимал? Ты в душных комнатах меня взрастила, И был мой мир, тобой стесненный, мал. Так детство миновало. Ты твердила Нотации. И я примерным стал. Моя душа смирилась и почила, Глядя на свет сквозь мутный твой кристалл. Лишь в глубине души струились песни Подземных вод звучнее и безвестней.

3

Когда ж под вечер утомлялась ты И над пасьянсом «Гроб Наполеона» Дремала, в охлажденные сады Я убегал. У дедовского клена Созданье странное я находил. Меня томили грустью затаенной Ее уста. С волненьем я ловил Музыку слов, их смысл не понимая, Но им одним душою всей внимая.

4

И часто в тишине старинных зал, Где меркнут важных прадедов портреты, За колоннадой белою встречал Строптивую воспитанницу Леты. Романтики полузабвенный вздор Ей был отраден. Позабыв запреты, Я длил наш вдохновенный разговор. Но, Аргуса заслыша глас трескучий, Она скрывалась поступью летучей.

5

Видения, томившие меня, Опять, опять встречаю ваши взоры. Закат грядет, и меркнет пламя дня, И сумерки крадутся, словно воры. Эрато нежная, зову тебя! Постылые заводит разговоры Иль дремлет в креслах древняя Судьба. Идут часы, как старики, чредою, Согбенные медлительной тоскою. 1924

ЛОЭНГРИН