(Ночь Сивиллы)

Уже отмечалось, что поэзия Голенищева-Кутузова не восходит прямо к поэтическому творчеству Вяч. Иванова, однако перекличка с поэтикой Иванова, мастерски комбинированная с личными воспоминаниями и впечатлениями, в ней очевидна. В посвященном великому поэту стихотворении «Я помню царственное лето…», с одной стороны присутствуют любимые Иванову лексемы, с другой – поэт передает свое впечатление от встречи с учителем (напоминающее эпизод встречи Пушкина с Державиным):

В словах твоих – В терцинах дантовского Рая – Благую весть услышал я На башне в час ночного бденья И получил благословенье Для творческого бытия.

Последующий «Парижский цикл» (1930 – 1935) показывает уже зрелого поэта. Здесь поэзия Голенищева-Кутузова развивается в ясности и органичности. Ее лиричность вырастает в новый, по-настоящему индивидуальный голос, в размышления о жизни, о вечности, о бесконечном. Переход к длинному стиху («От тебя, как от берега, медленно я отплываю…»; «Как влажным воздухом и Адрии волной…»; «Как пережить мне смерть мою в тебе?..») подчеркивает медитативно-философскую направленность лирики Голенищева-Кутузова. Свидетельством тому – «Вариация на мотив из Лермонтова»:

Я как матрос, рожденный в час прибоя На палубе разбойничьего брига. Его душа не ведает покоя. Он не боится рокового мига. И с бурями, и с битвами он сжился, Но, выброшен на берег одинокий, Он вспомнил всё, о чем душой томился, И бродит по песку в тоске глубокой. Как солнце ни свети ему с зенита, Как ни мани его деревьев шепот, Его душа лишь бедствиям открыта. Он слышит волн однообразный ропот. И, всматриваясь в дымные пределы, Где разыгрались волны на просторе,