Где живет тот царь священный, На востоке столько чтимый; Его бабка повивальна Рассказала, и все верят, Что он выше всех на свете, Никогда не умирает; Его смерть не есть кончина, Его смерть есть прерожденье; Что в мгновенье то ужасно, Как дух жизни непостижный Обветшалое жилище, Мертвый труп наш, оставляет, Божество сие двуножно Преселяется в младенца Или в юноша любезна, Чтоб счастливым правоверным Опять в знак щедрот небесных Рассылать (но на закуску Для десерта в день торжествен) Своих сладких яств останки, Что в священных его недрах Благодатная природа В млеко жизни претворила. Вещество сие изящно, В чем алхимик остроумный Парацельс иль Авицена, Или Бехер, иль Альберты Злата чистого искали; В чем счастливый Брант и Кункель, Светоносный луч открывши, Пред очами изумленных Возжигали (без огнива) Огонь в трубках и курили Траву пьяну некоцьянску, Табаком что называют. Но где меньше их счастливцы Все отеческо наследство, Накопленно и стяжанно Кровью, потом и трудами, Иль грабительством, мздоимством, Иль другим путем превратным, Пережгли, передвоили. О, сколь счастлив был бы смертный, Если б все богатства в свете, Злостяжанные неправдой, Обращалися чудесно В вещество сие изящно, Далаи-Лама которо Всем в подарок правоверным Для десерту рассылает; Если б в нем фосфор блестящий Раз сверкнул и превратился б В пары светлы, исчезая,И, исчезнув, бы оставил Лишь уханье амвросийно, Столь известное в природе,Дабы знали, сколь есть смрадно Злостяжанное богатство, Хотя блещет лучезарно.
Еще в Зничеву коляску Перстоалая Зимцерла Коней светлых не впрягала, И клячонки огнебурны На конюшне Аполлона Овес кушали эфирный, Как прекрасна Мелетриса, Не смыкая своих веждей, Ложе скучно, ложе девства, Ложе томно одиночства, Свое ложе оставляет Прежде, нежель петел громкий Запинательным напевом Не воспел нам час полночный. "О! несчастная всех больше!Мелетриса так вещает,Почто в свете я родилась? Почто зреть мне светло солнце, Если жизнь влачить плачевну Осужденна я не с милым? Или щедрая природа Моему лицу румяну Дала прелести опасны Для того, чтоб в горькой доле Я потоком слез горючих Их цветы весенни ярки На рассвете сорывала!" Так завыв, царевна наша Распускает длинны космы По раменам обнаженным.