"Не знаю. Это такая мелочь, на которую не обращаешь внимания. Наверное, переставили во время уборки..."

"И наконец, основной вопрос: кто мог в вас стрелять?"

"Понятия не имею! Скорее всего кто-то ошибся... Или случайность..."

"Враги у вас есть?"

"Нет, что вы! Наоборот - друзей много!"

Короткая пауза.

"И последнее. Почему вы сказали врачу, что звонили в милицию?"

"Я сказала?"

Удивление было ненаигранным.

"Да, вы".

"Ах да, действительно..."

Вспомнила? Что ж, звучит вполне естественно.

"Я же попросила того мужчину вызвать "Скорую" и позвонить в милицию. Разве он этого не сделал?"

"Вы хотите еще что-нибудь сообщить по существу дела?"

"Нет, больше добавить нечего".

"В таком случае вам предлагается прослушать звукозапись допроса..."

Я выключил магнитофон.

- Ну, что скажешь?

Судя по едва заметной улыбке Зайцева, он был не очень склонен верить показаниям потерпевшей, во всяком случае в отдельных деталях. О том же говорила и схема, по которой он построил допрос.

Но, заново прокручивая в уме фонограмму, я не находил ничего такого, что могло бы насторожить. Отвечала Нежинская совершенно спокойно, ровно, уверенно. Тон, отдельные нотки, интонации - все было искренним, без малейшей напряженности или натянутости, которые всегда сопутствуют лжи. Разве что паузы в нескольких местах... Но это объяснимо - вспоминала. Кстати, на наиболее острые вопросы она отвечала без всяких раздумий. Нет, придраться не к чему. Разве что логические зацепки?

- По-моему, она говорит правду.

- И тебе ничего не показалось странным?

- Показалось. Что она не послала тебя к черту, когда ты выяснял всякую ерунду насчет расположения пятен крови и домашних туфель вместо того, чтобы устанавливать преступника.

Зайцев засмеялся и многозначительно поднял палец: