- Вот то-то и оно. Значит, это не показалось ей ерундой. К тому же она, похоже, совершенно не интересуется перспективами следствия.

- Оба этих обстоятельства могут объясняться очень просто. Воспитанность не позволяет грубить следователю, деликатность - задавать лишние вопросы.

Зайцев как-то странно смотрел на меня.

- Может быть, может быть... Ну, а как тебе человек на лестнице?

Это самое слабое место в ее версии. Притянуто за уши. Слишком часто нам подсовывают таких случайных прохожих, которых невозможно установить и допросить. Но с другой стороны...

- Разве можно полностью исключить случайности?

Зайцев посмотрел на меня с тем же выражением.

- Признайся, тебе хочется ей верить?

- Я стараюсь верить каждому. До тех пор, пока он меня не убедит, что этого делать не следует.

- Брось, Саша! Ты же не интервью даешь для газеты! Мы с тобой профессионалы, постоянно имеем дело с ухищрениями разного рода, обманом, ложью. Это неизбежно сказывается на отношении к тому, что нам рассказывают, появляется критичность восприятия, в общем, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Без этого мы не смогли бы успешно работать - любой обвел бы вокруг пальца... Но интересный психологический феномен: я поймал себя на том, что мне хочется верить Нежинской! И принимать за правду ее толкование самых сомнительных фактов! Вчера весь вечер ломал голову, пытаясь это объяснить, - не мог... А сегодня вижу, что ты тоже утратил специфику восприятия! Так?

А ведь действительно, Зайцев прав! Что же получается?

- Да, точно... Я тоже склонен ей верить. Даже с этим сомнительным человеком на лестнице...

- Вот видишь!

- Но, может, она действительно говорит правду! Мы это чувствуем и верим ей, несмотря на мелкие неувязки. И тут же удивляемся своей доверчивости. Значит, мы не чрезвычайно доверчивы, а слишком подозрительны. Все становится на свои места, и оснований для беспокойства нет!