Тому назад лишь день, лишь час.

Главу покоила не раз,

Младенчески вкушая сон.

Но, приближаясь, видит он

На тонких белых кружевах

Чернеющий слоями прах,

И ткани паутин седых

Вкруг занавесок парчевых.

Тогда в окно светлицы той

Упал заката луч златой,

Играя на ковер цветной;

Арсений голову склонил...

Но вдруг затрясся, отскочил,

И вскрикнул, будто на змею

Поставил он пяту свою...

Увы! теперь он был бы рад,

Когда б быстрей, чем мысль иль взгляд,

В него проник смертельный яд!..

Громаду белую костей

И желтый череп без очей,

С улыбкой вечной и немой,

Вот что узрел он пред собой.

Густая, длинная коса,

Плеч беломраморных краса,

Рассыпавшись к сухим костям

Кой-где прилипнула... и там,

Где сердце чистое такой

Любовью билось огневой,

Давно без пищи уж бродил

Кровавый червь - жилец могил!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

"Так вот всJ то, что я любил!

Холодный и бездушный прах,

Горевший на моих устах,

Теперь без чувства, без любви

Сожмут объятия земли.

Душа прекрасная ее,

Приняв другое бытие,

Теперь парит в стране святой,

И как укор передо мной

Ее минутной жизни след!

Она погибла в цвете лет

Средь тайных мук иль без тревог,

Когда и как, то знает бог.

Он был отец - но был мой враг:

Тому свидетель этот прах,

Лишенный сени гробовой,

На свете признанный лишь мной!

"Да, я преступник, я злодей

Но казнь равна ль вине моей?

Ни на земле, ни в свете том

Нам не сойтись одним путем...

Разлуки первый грозный час

Стал веком, вечностью для нас;

О, если б рай передо мной

Открыт был властью неземной,