Скакал в раздумье погружен.

Измучил непривычный бег

Его коня - в глубокий снег

Он вязнет часто... труден путь!

Как печь, его дымится грудь,

От нетерпенья седока

В крови и пене все бока.

Но близко, близко... Вот и дом

На берегу Днепра крутом

Пред ним встает из-за горы,

Заборы, избы и дворы

Приветливо между собой

Теснятся пестрою толпой,

Лишь дом боярский между них,

Как призрак, сумрачен и тих!..

Он въехал на широкий двор.

ВсJ пусто... будто глад иль мор

Недавно пировали в нем.

Он слез с коня, идет пешком...

Толпа играющих детей,

Испуганных огнем очей,

Одеждой чуждой пришлеца

И бледностью его лица,

Его встречает у крыльца

И с криком убегает прочь...

Он входит в дом - в покоях ночь,

Закрыты ставни, пол скрыпит,

Пустая утварь дребезжит

На старых полках; лишь порой

Широкой, белой полосой

Рисуясь на печи большой,

Проходит в трещину ставней

Холодный свет дневных лучей!

И лестницу Арсений зрит

Сквозь сумрак; он бежит, летит

Наверх, по шатким ступеням.

Вот свет блеснул его очам,

Пред ним замерзшее окно:

Оно давно растворено,

Сугробом собрался большим

Снег не растаявший под ним.

Увы! Знакомые места!

Налево дверь - но заперта.

Как кровью, ржавчиной покрыт,

Большой замок на ней висит,

И вынув нож из кушака,

Он всунул в скважину замка,

И затрещав, распался тот...

И тихо дверь толкнув вперед,

Он входит робкою стопой

В светлицу девы молодой.

Он руку с трепетом простер.

Он ищет взором милый взор,

И слабый шепчет он привет:

На взгляд и речь ответа нет!

Однако смято ложе сна,

Как будто бы на нем она