Оно ведь было крохотным когда-то, А ныне тень огромная под ним. А может, это не оно… Ведь рядом Расположилась тень ветвей других. Другие кроны не окинешь взглядом, Другие руки посадили их. Стволы взметнулись над степным простором, На солнце блещут камень и металл. Но где же та дощечка, на которой Отец родное имя начертал? Ужель она нигде не сохранилась? В зеленой раме трепетных ветвей Граненый обелиск недавно вырос Над прахом незабвенных сыновей. Как монумент утратам и победам, Он мирным солнцем ярко озарен. И высечено имя Магомеда На мраморе среди других имен. Сияют эти буквы золотые, Как чистый отблеск Вечного огня, Не выцветая, вопреки стихии Метельного иль грозового дня. Отец! Лежит лопата на могиле Все та же… И лопатой старой той Мы землю вкруг деревьев разрыхлили — Одно из них посажено тобой. Я, волю дав слезам своим обильным, Благоговейно, как послушный сын, Степную почву на холме могильном Смешал с землей моих крутых вершин. О мама, вновь я чист перед тобою. Я твой наказ исполнил до конца, Полив водою горной, ключевою Разросшееся дерево отца. Я из Цады привез надгробный камень. Обветренный, он темен и суров, Но обработан мудрыми руками Искуснейших аварских мастеров. Теперь я этот камень к обелиску Почтительно и скромно прислонил И многим братьям поклонился низко, Бессмертному содружеству могил.