Ярко-ярко-синие глаза сверху донизу окинули фигуру Луизы.

— Я собираюсь вернуться в студию на Джефферсон-Мьюз, чтобы заново осмотреть свои работы, — сказал он. — Хотелось бы убедиться в качестве. Не желаете присоединиться?

— Желаю.

Крепкая рука сжала ее предплечье и повела сквозь толпу на улицу. За углом располагалась стоянка для машин. Он подвел Луизу к красному «мерседесу» с откинутым верхом и открыл дверцу. Когда оба уселись, машина направилась в сторону центра города. Всякий раз, когда светофор останавливал движение, он переводил взгляд на спутницу. Зрелище ему явно нравилось. Перед этим он даже не представился — вообще не упоминались никакие имена.

Джерико припарковал «мерседес» у ворот здания, в котором находилась студия, они прошли к лифту и поднялись на второй этаж. Отомкнув замок, он отступил в сторону, давая ей пройти.

Это была просторная, почти пустая комната с окном в потолке в северной части помещения. Там стоял мольберт с полотном, а вдоль стены располагались картины. Луиза почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Краски, жизненная сила, энергия — все это было настолько мощно, что она испытала дрожь. В уголке одного из полотен она заметила простую подпись — «Джерико».

Она уже слышала это имя.

— Джон Джерико, — прочитала она. — А меня зовут Луиза Пелхам, если это имеет какое-то значение.

— Имеет, — сказал он, окидывая взглядом вереницу картин. Потом вздохнул, словно испытал какое-то облегчение. — На мгновение там, наверху, мне показалось, что я сошел с ума.

— Они прекрасны, — сказала Луиза.

— Вы разбираетесь в живописи? — спросил он, не поднимая на нее взгляда. Впрочем, с момента входа в студию он так ни разу и не взглянул на нее.