* * * Не в арабской ли сказке когда-томы с тобой утопали в шелку —затворясь от кишенья Багдада,прикипев волоском к волоску?И не мы ли, чудес старожилы,в туго сжавших сознанье чалмах,голубые под золотом жилыразжигали друг дружке впотьмах?Не постель, а безлюбая льдина —и когда не прижмешься тесней,что светильник к перстам Аладина, —сразу заледенеешь на ней.Сокровенное вызнав меж хлама,еле зримый огонь распалим —поелику сиянье Исламаносит в сердце смиренный муслим.Небо в черные ризы одето —и Кааба незрима уже.Запах роз, силуэт минарета…Но дорога известна хадже. * * * Поедем в Вырицу — миритьсяс необоримою тщетой:плотва в пучине серебрится,нежарок тускло-золотойдиск помрачённого светила,и, ветку отведя рукой,увидь — гроза обмолотиланемую пойму за рекой.А наш обрыв — из краснокожих…Но миг спустя развеселитсмятенье девочек, похожихна закупавшихся Лолит, —сырой переполох русалок,дождём застигнутых врасплох…(Как влагу — пересохший мох,глаз это впитывает, жалок…)…Бежим! — ошпаривать крапивойколени, прятаться в сарай —под шелест Оредежи лживой,жемчужной… Рай? Конечно, рай!Из Себастьяна Найта. С английскогоВ окне двулинзом, точно в призме,гиперборейской пустотойрождён, плывёт в метаболизмеморозный купол золотой.И тускло, словно он из бронзы,
