В поля, где мчится бурный бой,Где меч главы героев косит;Не видит он знакомых скалКириаландии Ни Альбиона, где искалКровавых сеч и славы дальней;Ему не снится шум валов;Он позабыл морские битвы,И пламя яркое костров,И трубный звук, и лай ловитвы; Другие грезы и мечтыВолнуют сердце славянина:Пред ним славянская дружина,Он узнает ее щиты,Он снова простирает рукиТоварищам минувших лет,Забытым в долги дни разлуки,Которых уж и в мире нет.Он видит Новгород великий,Знакомый терем с давних пор;Но тын оброс крапивой дикой,Обвиты окна повиликой,В траве заглох широкий двор.Он быстро храмин опустелыхПроходит молчаливый ряд,Все мертво... нет гостей веселых,Застольны чаши не гремят.И вот высокая светлица...В нем сердце бьется: «Здесь иль нетЛюбовь очей, душа девица,Цветет ли здесь мой милый цвет,Найду ль ее?» — и с этим словомОн входит; что же? страшный вид!В постеле хладной, под покровомДевица мертвая лежит.В нем замер дух и взволновался.Покров приподымает он,Глядит: она! — и слабый стонСквозь тяжкий сон его раздался...Она... она... ее черты;На персях рану обнажает.«Она погибла, — восклицает, —Кто мог?..» — и слышит голос: «Ты...» Меж тем привычные заботыСредь усладительной дремотыТревожат душу старика:Во сне он парус развивает,Плывет по воле ветерка.Его тихонько увлекает
