Гомельский бросил на стол несколько стодолларовых купюр.

– Сейчас сделаем! А что, если не секрет, с этим шведом все сошлось?

– Сошлось, Соня! Скоро ты у меня в самых дорогих прикидах будешь щеголять.

– А хата обещанная?

– Все тебе будет!

– Ловлю на слове, Эдя!

– Иди, я жду, и шампанского, и тебя!

– Да? Что, прямо здесь пихнемся?

– Тебя это не устраивает?

– С тобой, милый, меня все и везде устраивает!

Секретарша вышла из кабинета.

Гомельский сел в свое рабочее кресло. Взяв в руки договор, вновь перелистал его. Эдуард Львович был доволен. Сумел-таки он обойти Рашида с его «Бахором», сумел! Как тот ни старался перетянуть набитого баксами шведа к себе.

Хрен тебе в твое узкопленчатое грызло, козел нерусский! Строй детские садики да дачные домики или лучше вали обратно в свой чуркистан! Предстоящего тендера тебе не видеть, как собственных ушей, братан!

Интересно было бы взглянуть на его щербатую физиономию, когда тот узнает, что Лидман остановил свой выбор на Гомельском. Это удача! Большая удача! И крах бизнеса узбеков! Что и требовалось доказать!

Эдуард Львович откинулся в кресле, закурив настоящую кубинскую сигару, закрыв от удовольствия глаза. Он мечтал: сейчас бокал холодного шампанского, легкая разминка с Соней в комнате отдыха, а затем, с ней же, на загородную дачу. Там он оторвется с этой длинноногой секс-машиной по полной программе! Сегодня это можно себе позволить. Тем более после внутреннего напряжения переговорного процесса в наступившей за ним расслабухе желание так и выпирало из брюк Гомельского. Надо не забыть предупредить жену, чтобы не ждала и не искала его этой ночью. Пусть телевизор смотрит или читает своего Булгакова.

Минутами сорока ранее к ограждению провала на набережной, напротив супермаркета, где не было ни прохожих, ни рабочих, подъехала белая, не первой свежести «семерка». Остановилась у самой заградительной ленты.