Про сборища мятежные, про шумный

Напор страстей и про последний час

Венчанного страдальца; над безумной

Парижскою толпою много раз

Носилося его воображенье;

Там слышал он святых голов паденье,

Меж тем как нищих буйный миллион

Кричал смеясь: «Да здравствует закон»;

И в недостатке хлеба или злата

Просил одной лишь крови у Марата.

3 (78)

Там видел он высокий эшафот.

Прелестная на звучные ступени

Всходила женщина… следы забот,

Следы живых, но тайных угрызений

Виднелись на лице ее. Народ

Рукоплескал. Вот кудри золотые

Посыпались на плечи молодые,

И голова, носившая венец,

Склонилася на плаху… О, творец!

Одумайтесь… хоть раз еще, злодеи,

Взгляните вы на нежность этой шеи!

Далее над строфой 4 первоначально стояла цифра «5», и ей предшествовал следующий карандашный набросок предполагавшейся строфы 4 (затем зачеркнутый):

Взгляните на величественный стан,

На эту грудь, в которой сердце билось,

Достойное блаженства — как туман

Оно прошло, но… <нрзб.>илось

Ничто — как <1 нрзб.> южных стран

Вкруг топора [пусть] <несколько слов нрзб.>

4 (79)

И кровь с тех пор рекою потекла,

И загремела жадная секира;

И ты, поэт, высокого чела

Не уберег — твоя живая лира

Напрасно по вселенной разнесла

Всё, всё, что ты считал своей душою —

Слова, мечты с надеждой и тоскою…

Напрасно — ты прошел кровавый путь,

Не отомстив, и творческую грудь

Ни стих язвительный, ни смех холодный