Как ребенок с ней играл и пел.

Долго, долго в бедах и печали

О веселом госте эти два

Всеми позабытых существа,

Как о светлом духе вспоминали.

IV КЛАРА

Клара, знатного барона дочь,

Проповеди нищего внимает

И тайком, едва наступит ночь,

Из дворца к монаху убегает.

В замке — пир… Но для нее милей,

Чем балы, турниры и веселье, —

Тихий, добрый звук его речей,

Свет лампады в полутемной келье.

И под шелком праздничных одежд

Клара носит тайно власяницу,

И встречает каждую денницу

На молитве, не смыкая вежд.

Черноризцы с пеньем и свечами,

Чтоб свершить над ней обряд святой

Постриженья, собрались во храме

В понедельник ночью на Страстной.

Прежде в замке, над ее головкой

Пролететь не смел бы ветерок, —

А теперь обуть ей нечем ног,

Чресла опоясаны веревкой,

За плечами — нищенский мешок.

Пали на пол кудри золотые,

Прозвучал обет. Но в этот миг

В дверь ударили мечи стальные,

И на паперти раздался крик:

«Клара здесь!..» Она трепещет в страхе,

Смерти ждут и молятся монахи.

В сонме грозных рыцарей своих

Это граф Мональд — ее жених.

За стенами недоступных башен,

С шайкою разбойничьей, злодей,

Не боясь ни Бога, ни людей,

Жил, как зверь лесной, могуч и страшен.

Дверь сломали, ворвались толпой

В Божий храм. Как в туче под грозой

Бьется голубь белыми крылами, —

Так, припав лицом к ногам Христа,

Обняла подножие креста

Клара в страхе бледными руками.

И к Франциску бросился с мечом

В гневе граф Мональд. Но с ясным ликом

И высоко поднятым крестом

Он стоял в смирении великом.