Чижов и Лапин вваливаются в комнату, своим появлением и видом сразу разрушая уют обстановки: с пиджаков при малейшем движении угрожающими облаками вздымаются следы известки. Волосы взлохмачены. Выражение лиц не предвещает ничего доброго.

Референт на миг каменеет, потом бросается вперед:

- Куда?! Куда, товарищи?! Здесь не строительная площадка!

- Где Нестратов? - хрипло спрашивает Лапин. - Дайте мне его.

Референт узнает их. В его голосе появляется утренняя надменность.

- Сейчас не приемное время, товарищи.

- Послушайте, молодой и гордый человек, - вкрадчиво говорит Чижов, моя специальность - починять человеческие головы, но никогда в жизни я не был так близок к обратному процессу...

- Где Нестратов? - упрямо спрашивает Лапин, и референту чудится, что он засучивает рукава.

- Товарищи! Уверяю вас...

В это мгновение открывается тяжелая, обитая ватой и дерматином дверь, ведущая в кабинет, и на пороге появляется высоченная, облаченная в великолепный костюм фигура Нестратова.

Нестратов провожает пожилого человека начальственного вида, и бархатный его басок раскатывается по приемной:

- ...Да не верьте вы строителям, друг мой дорогой. Они, друг мой дорогой, люди сезонные, а мы с вами строим на века!

- Что ж, разберемся, разберемся, Василий Васильевич! - Человек начальственного вида пожимает руку Нестратову и уходит. Только теперь друзья обретают дар речи.

- Все ясно. Он и не уезжал отсюда, - тихо говорит Лапин. - Можешь не сомневаться... Он целый день просидел в кабинете, пока мы рыскали по всей Москве!

Нестратов, заметив, что в приемной кто-то есть, обращает скучающий и величественный взор на смятые, пыльные фигуры посетителей.

- Откуда, товарищи? - спрашивает он, посмотрев куда-то между друзьями и референтом.