Референт, ринувшись вперед, захлебывается торопливой скороговоркой:

- Я неоднократно пытался объяснить товарищам, Василий Васильевич...

Но Нестратов движением руки останавливает словоизвержение референта. Он глядит во все глаза на молча стоящих Лапина и Чижова.

- Господи! - вскрикивает он. - Господи боже мой... Вы... Дорогие мои... Когда?.. Откуда?.. - И вдруг, опомнившись, Нестратов оглядывается, видит знакомую приемную, референта и стенографистку и вновь преображается. Пройдемте ко мне, кабинет. Прошу. Пожалуйте. Давно жду вас! Поговорим...

- Ну нет, - свирепо отвечает Чижов. - Здесь, в этом помещении, лично я могу только убивать, а не разговаривать! Не мы с тобой, а ты с нами уйдешь отсюда!

- Ладно, ладно. Пойдемте, раз уж так вам приспичило.

Нестратов оглядывается на референта.

- Я на совещании, - говорит он и, подхватив друзей под руки, выходит.

Шофер такси ждет их не в машине - он тревожно прогуливается перед подъездом.

- Размяться захотелось? - приветливо спрашивает Лапин.

- Да нет, - смущенно отвечает шофер, - садитесь, граждане. Счетчик, знаете, стучит, он - машина серьезная, а вас все нет и нет.

- Готово, - говорит Лапин, усаживаясь поудобнее, - нас из-за твоих порядков приняли за жулье!

Нестратов снисходительно улыбается:

- А зачем нам в такси ехать? Отпустите. Поедем на моей.

- Нет уж, усаживайся.

- На Яузу! - командует Лапин.

- Подальше, - добавляет Чижов, - туда, где удобнее совершить преступление.

"Зис" пролетает по московским улицам, украшенным гирляндами фонарей. К вечеру, как всегда, Москва похорошела. Нестратов, раскинув длинные руки, обнимает друзей за плечи.

- Ну, рассказывайте. Тысячу лет мы не виделись!

- Погоди, - Лапин усмехается, - время исповедей еще впереди.

Машина выходит на набережную, и перед ней иллюминированным утесом вырастает высотное здание на Котельнической.