и мореходная радость верфей — основателей колоний. Марсель с раскрашенными лодками цвета одежды цветных людей; продавцы рыбы знают песни пяти частей света, и на столах топорщится африканский ананас рядом с дыней-космополиткой, черные маслины и подводная глубь, законсервированная в банках. Поезда — акробаты на ночных отточенных мостах. Караван судов пересекает водопад зари. И вот до самой середины неба Париж, первейший человеческий порт; набережные Сены с книжными рыболовами; Люксембургский сад — рай кормилиц; Эйфелева башня — жираф среди башен. Все поет во мне, когда слышу, что самолеты международной весны пилят драгоценное дерево неба. Я на линии западных поездов занят регистрацией мира: отмечаю в своем окошечке рождения и смерти горизонтов, разжигаю в своей трубке границы перед библиотекой из черепиц в селеньях и дрессирую цирк моей крови биением сердца вселенной.

Завтрак вселенной

Четыре часа голопузых делят на четыре куска утро арбуза. Синий глаз открывается в выси. Дети земли изучают сахара катехизис. Из театра бархатистости ночной выходят окна: глаза омыты слезой. Не умолкает, не перестает надоедливая песня часов в одной из извечных пустот.