очень четкие грани: соль познанья — солонка, уксус — воспоминанья. Виноградные льдинки — это наледь дыханья. Кофе — это раздумье. Сахар — белый архангел.

Девушка из Панамы

 В бухте лоснится лунное масло, коже смуглянки вечер сродни. В сумраке дальнем судно увязло, в глянцевом море моя огни. Черные лица мелом-улыбкой кто-то внезапно разрисовал. Это мулатка поступью зыбкой пересекает черный квартал. Лед о стаканы бьется со звоном. Груди упругой ходят волной. Веер соседки пахнет лимоном, пахнет ванилью душ ледяной. В черной пролетке черная дама. Кучер смеется, черный как смоль. На черепице чертит реклама четкую надпись «Клуб Метрополь». Зала казалась больше вокзала. Публики было — не продохнуть. То ли мулатка вся танцевала, то ли же только бедра и грудь. Нет, ворожило, а не плясало тело мулатки под барабан. На берегу голубого бокала зрел у меня с ней краткий роман.

Обнаженная девушка

 Пульсом и дрожью в кровь врываясь, ты претворяешь время в радость. Запах забытый память тревожит: детством пропахла юная кожа. Запах ли моря? Запах травы ли?


8 из 27