Устал я с Богом воевать впотьмах. Дыхалки нет, силенки на пределе. Дуркует бес, лупцует в зверский мах. Стишок пишу - и будто я при деле.

Стихи - фуфло, да не мои, а все. Нет смысла в сочинительстве сокрытом. Я - василек в налившемся овсе, Раздавленный животного копытом.

Смешно, когда пузатый господин, Уподобляясь птичке и цветочку, Сказать боится: тяжко, я один, Я помогу... Не надо ставить точку.

Не ломанусь. Спасение от бед В пленительной осознанности чуда: Все есть, как есть. Советской власти нет. А в арабесках - демонов причуды.

11 апреля 1997 года

1.

Сыну

Сочится водица в стропильный зазор. Тоска... как монгольский дензнак. "Искусство не доблесть, а грех и позор", Гнусаво провыл Пастернак.

Пропел. Прорычал с содроганьем кишок; Обломен провиденья вал: Тех ждет кошкодава блошистый мешок, Кто ангелам в лад подпевал.

Препон для стихов - не петля, не наган: За гробом рифмуется всласть... Когда зазвенит звукоряд-ураган, Скрипит Вседержителя власть.

Когда сочинитель словесный кульбит В тетрадку срисует и рад, Планеты слетают с предвечных орбит, И сыпятся звезды, как град.

Лихая потеха Христа щекотать, Шутейно валтузить Творца... Ан бес стережет, как прохожего тать, И схватит, как кошка скворца.

Когда расклубится кармический шок, Добро обмарается злом, Рифмач ощутит: инфернальный мешок Завязан плебейским узлом.

Безумия плаха - вселенский удел, Кровавая кара за грех Тому, кто расшибся, взлетев за предел, Башку расколол, как орех.

Соблазн первородства, как муха, жужжит. Тщеславье чадит и дымит. Поэт - не библейский цветаевский жид, А пакостник и содомит.

Подлец. Мастурбатор. Садист из скопцов, Вотще возопит к небесам... И нет ему чаши на пире отцов, И сын его выгонит к псам.

И хлебовом песьим утробу снабдив, На тысячу разных ладов Поэт проскулит незапетый мотив Насельников райских садов.

...Беснуется дождь. Осыпается куст. Приладожской осени свист...