В избе захороненный заживо труп, Галактика - печь да крыльцо, Я слышу орган серафических труб И Господа вижу в лицо.

19 сентября 1988 года

2.

Д., А., Ш., Х., Я., М.

Изранен, зол и непокоен Молюсь, чтоб прекратился ад, Как яростный чеченский воин, Как русский яростный солдат.

Я знаю все и все приемлю, И не предам и не продам. Братки, штыки вонзайте в землю И разъезжайтесь по домам.

Братва, довольно крови, боли. Серп притупился, - хватит жать. Чеченской - дикой - гордой воли Не надломить, не избежать.

Неколебимо, твердо, прямо Стоят с крестом и без креста Лихие воины Ислама, Лихие воины Христа.

Надменны, горестно свободны Колеблете небесный кров Вы одинаково угодны Творцу - часовщику миров.

Он тоже яростный мужчина, Он также любит воевать... Но нет причины без почина, Чтоб вам друг друга убивать.

Смирись, Аллах, спаси, Мессия. Миритесь, други и сыны. Ичкерия-Чечня... Россия... Две духоносные страны.

Штык - в землю. Расходитесь, братья. Добудьте мед из Божьих сот... Потом откроете объятья Друг другу лет через пятьсот.

В раю - меж ангелов и гурий Помянете слезой в крови Тех, кто погиб в нелепой буре Во имя правды и любви.

На небе - мир... Упрямо, прямо Стоят с крестом и без креста Святые воины Ислама, Святые воины Христа.

12 августа 1996 год

3.

Д.

Белых мушек круженье в венцовых пазах. Сладкий иней. Октябрьский мороз. Я проснулся недужно в соплях и слезах, Встал впотьмах и к окошку прирос.

Первый снег, - как удар кулачищем меж глаз, Как стакан первача в один вздох... Открывает зима инвалидный танцкласс Для тех ссыльных, кто в зоне не сдох.

Мир - как лагерь, узилище - Логос и свет; Мир - казарма, ночлежка, дурдом... Тот, кто яро отринул завет и совет, Не судим человечьим судом.

Сколь изрядно напилено дров у бобров, Аж завидки пекут до нутра. Ходуном ходит ветром колеблемый кров.