плодя и вращая на крышах, у тира ван-флюгеры крепости «Епанный Таллинн» спадая на воды Чудского, на Вече срывая с петель боевых пары валенки несется в церквы, синагоги, мечети России и по амбразурам его там сгоняют а он вырывается пулей, на волю, по избам, за печи, на ходиках маятник ветер качает и солнце восходит и пьяный Мессия! Из изб! Выгоняя всех ангелов в окна! И поле до ветра становится… «хайм»! А там, на краю, в лес прямая дорога И мир выдувает в трубу навоз Бога отходы от вин, пастилы, Чегевары каширных свиней и чухонского грога. И чисто! Безлюдно! Нет Душ и нет Тары умершей бабули звучит голос тонкый в избе, спит мамахен, холодные тапочки И в книжке «народные русские сказки» бегут по страницам за русской девчонкой шутя задирая полы красной шапочки лишь ветер и волки… — «Спаси меня, Папочка! Сними меня… с елки.»

16

«Еще раз про морковь»

Тянет Осенью из лЕсу — уж порА две недели пронесутся, детвора первоклассная по школам со двора разойдется в изученьи букваря. Тянет осенью из лесу — уж под пнем прячет белка шишки, хвОстик все огнем ловит ветер парус-листик с муравьем ощетинился вдруг рябью водоем. Тянет осенью из лесу, J-майл-J! Лето бабье ей накаркай, воронье! Поцелует монитор пусть горячо! Птица гордая — любовное письмо! Пока не пнешь — не полетит за океан. Тянет осенью из лесу на веранду подмывает дождик карту Какманду По небритому газону я хожу